Последние комментарии

  • Агрофена Иванова20 сентября, 11:49
    очень при чём--- вот именно - если бы я ела столько - сколько ела в молодости- то уже в дверь не входила бы- как моя ...Светлана Каширова - одна из самых известных plus-size моделей в России
  • Кочемли20 сентября, 10:01
    Полные девушки во все времена нравились мужчинам.Девушки роскошных форм: почему все чаще они обращают на себя мужское внимание
  • Александр Киевская Русь20 сентября, 9:35
    Моей жене 71 год и фигура у нее   практически  такая, как в молодости. А мама у нее  была полная.  При этом она не де...Светлана Каширова - одна из самых известных plus-size моделей в России

ВОСТОК ДЕЛО ТОНКОЕ

Дикие нравы...

 
"Невольничий рынок", художник: О.Пилни. Источник изображения открытая база "Яндекс. Картинки".
"Невольничий рынок", художник: О.Пилни. Источник изображения открытая база "Яндекс. Картинки".
 
 

Наживой на чужом несчастье были заняты работорговцы. Несмотря на незаконность данной деятельности с точки зрения мусульманского права, работорговля была весьма распространена.

Представительницы различных кавказских народов, обитающие на территориях Черного моря, являлись в основном мусульманками. Данные девушки не могли являться чьей-либо собственностью.

И уж тем более они не могли быть обращены в рабыни.

Рабами были лица, не мусульманского вероисповедания, которые захватывались на войне. Стоит отметить, что им рекомендовалось даровать свободу только в том случае, если они совершат благочестивое дело. Если, например, раб принимал ислам, то его освобождали от тяжкой жизни раба.

Вельможи были склонны к рабовладению. Соблазн вельмож относительно прекрасных девиц-рабынь был очень велик. Ввиду подобного обстоятельства, торговцы и покупатели нашли способы, которые позволяли им обходить законы.

 
"Невольничий рынок", художник: О.Пилни. Источник изображения открытая база "Яндекс. Картинки".
"Невольничий рынок", художник: О.Пилни. Источник изображения открытая база "Яндекс. Картинки".

По свидетельству Осман-Бея, покупатели не задавались вопросами "откуда товар?". Покупатели верили на слово торгашам, уверявших их, что продают рабов.

Когда Кавказская война завершилась в 1864 году, началось массовое переселение горцев на территории Османской империи. Данное переселение называлось "мухаджирство". Поток переселенцев был настолько велик, что в портах отмечалось огромное скопление горцев. Те, кто выдерживал дальнее плавание и не погиб, стараясь добраться до османских берегов, зачастую изнемогали от голода, болезни. Изнеможденные мужчины были вынуждены вербоваться на службу в армию, в то время как женщины и дети оказались бесценком на рынках.

«С начала выселения в Трапезунде и окрестностях перебывало до 247 000 душ; умерло 19 000 душ. Теперь осталось 63 290 чел. Средняя смертность 180–250 чел. в день. Их отправляют внутрь пашалыка, но большею частью в Самсун… Население испугано переселением и вознаграждает себя покупкою невольниц. На днях паша купил 8 самых красивых девушек по 60–80 рублей за каждую и посылает их для подарков в Константинополь. Ребенка 11–12 лет можно купить за 30–40 рублей». А.Мошнин, русский вице-консул в Трапезунде.

Весьма интересное свидетельство относительно данных рынков в Каире оставил Ж.Нерваль. Данное свидетельство помогает реконструировать ту дикую картину, которая царила там:

«В квадратный двор, где прогуливалось множество нубийцев и абиссинцев, выходили верхние галереи и портик, выполненные в строгом архитектурном стиле; широкие машрабийи, выточенные из дерева, находились под самым потолком прихожей, из которой в покои вела лестница, украшенная аркадами в мавританском вкусе. По этой лестнице поднимались самые красивые невольницы. Во дворе уже собралось много покупателей, разглядывавших совсем черных или более светлых негров. Их заставляли ходить, им стучали по спине и по груди, им велели показывать язык. Только у одного из них, одетого в полосатый желто-синий машлах, с волосами, заплетенными в косы и ниспадающими на плечи, как носили в средневековье, через руку была перекинута тяжелая цепь, гремевшая при каждом его величественном движении; это был абиссинец из племени галла, вероятно взятый в плен. Вокруг двора располагались комнаты с низкими потолками, где жили негритянки, подобные тем, которых я уже видел, – беззаботные и сумасбродные, они принимались хохотать по всякому поводу; между тем какая-то женщина, закутанная в желтое покрывало, рыдала, прислонившись к колонне передней. Безмятежное спокойствие неба и причудливые узоры, которые выписывали во дворе солнечные лучи, тщетно восставали против этого красноречивого отчаяния. Я почувствовал, как у меня сжалось сердце. Я прошел мимо колонны, и, хотя лица женщины видно не было, я рассмотрел, что у нее почти белая кожа; к ней жался ребенок, чуть прикрытый плащом. Как мы ни стараемся приспособиться к жизни на Востоке, в подобные минуты все равно остаешься французом, чувствительным ко всему происходящему. На мгновение мне пришла в голову мысль купить, если это в моих возможностях, невольницу и предоставить ей свободу.
– Не обращайте на нее внимания, – сказал мне Абдулла, – это любимая невольница одного эфенди, и в наказание за какую-то провинность тот отправил ее на невольничий рынок, чтобы якобы продать ее вместе с ребенком. Через несколько часов хозяин придет за ней и, наверное, простит ее.
Таким образом, единственная плакавшая здесь невольница горевала оттого, что лишается хозяина; остальные, казалось, были обеспокоены лишь тем, чтобы не оставаться слишком долго без нового господина. А это говорит в пользу мусульманских нравов. Сравните положение этих невольников с положением рабов в Америке! Воистину, в Египте на земле работают лишь феллахи. Рабы стоят дорого, поэтому их силы берегут и занимают лишь работой по дому. Вот та огромная разница, которая существует между невольниками в турецких и христианских странах.
…Абд аль-Керим отошел от нас, чтобы поговорить с покупателями-турками, затем вернулся и сказал, что сейчас одевают абиссинок, которых он хочет мне показать.
– Они живут в моем гареме, – сказал он, – и с ними обращаются как с членами семьи; они едят вместе с моими женами. Пока они одеваются, вам могут показать самых молодых.
Открылись ворота, и во двор, словно школьницы на переменке, вбежала стайка темнокожих девочек. Им позволили играть возле лестницы с утками и цесарками, которые плавали в чаше лепного фонтана, сохранившегося от неслыханной роскоши океля. Я разглядывал этих бедных крошек с огромными черными глазами, одетых словно маленькие султанши; наверное, их забрали от матерей, чтобы потакать прихоти местных богачей. Абдулла объяснил мне, что многие из них не принадлежат торговцу, вырученные за них деньги получат родители, специально приехавшие в Каир в надежде, что их дочери попадут в хорошие руки.
– Кроме того, – добавил он, – они стоят дороже, чем зрелые девушки. – И не беспокойтесь, здесь можно покупать с полным доверием; родители девушек все предусмотрели.
…Абд аль-Керим пригласил меня войти в дом. Абдулла деликатно остался стоять у лестницы. В большой комнате с лепным орнаментом и полустертыми золотыми и цветными арабесками вдоль стен сидело пять довольно красивых женщин; цвет их кожи напоминал флорентийскую бронзу; черты лица у них были правильные, нос прямой, рот маленький; классическая форма головы, грациозный изгиб шеи, умиротворение, написанное на лицах, делали их похожими па итальянских мадонн с картин, краски которых потемнели от времени. Это были абиссинки католического вероисповедания, возможно, потомки пресвитера Иоанна или царицы Капдаки. Трудно было остановить свой выбор на одной из них: все они походили друг на друга, как это бывает у туземцев. Видя мою нерешительность, Абд аль-Керим счел, что девушки мне не нравятся, и велел позвать еще одну – она вошла плавной походкой и заняла свое место у противоположной стены. Я испустил радостный возглас, узнав миндалевидный разрез глаз яванок, как на картинах, которые мне доводилось видеть в Голландии; по цвету кожи эту женщину можно было безошибочно отнести к желтой расе. Не знаю, возможно, во мне пробудился интерес к неведомому и неожиданному, но я склонялся в ее пользу. Кроме того, она была весьма хороша собой и сложена на славу, так что смело могла выставлять себя напоказ; блестящие глаза, белые зубы, точеные руки и длинные волосы цвета красного дерева… Совсем юной ее взяли в плен пираты имама Маската где-то на островах Индийского океана". Ж.Нерваль.
 
Ж.Нерваль. Источник изображения открытая база "Яндекс. Картинки".
Ж.Нерваль. Источник изображения открытая база "Яндекс. Картинки".

По свидетельству все того же Ж.Нерваля, торговец, обманувший покупателя, указав неверные достоинства рабыни или же скрыв от покупателя её изъяны, должен был учитывать, что сделка может быть расторгнута.

"Мне представлялось невозможным, чтобы европеец прибегнул к подобной недостойной оговорке, даже в том случае, если его действительно обманули. Но вскоре я с ужасом обнаружил у несчастной девушки два клейма с монету в шесть ливров: одно под стягивающей лоб красной повязкой, другое – на груди, и на обоих – татуировка, изображающая нечто вроде солнца. На подбородке тоже была татуировка в виде острия пики, а левая ноздря проколота, чтобы носить кольцо. Волосы были подстрижены спереди и падали челкой до самых бровей, соединенных между собой нарисованной черной линией. Руки и ноги были выкрашены в оранжевый цвет; я знал, что это специально приготовленная хна, от которой через несколько дней не останется и следа". Ж.Нерваль.

В том случае, если невольницы противились уготованной им судьбе, то работорговцы могли применять к ним массу средства, призванных усмирить нерадивых. Это могли быть уговоры, угрозы... Если "миролюбивые" способы не действовали, то к невольницам применяли силу. Отметим. что здесь "применение силы" стоит понимать крайне осторожно - "порченный" товар был не нужен никому на рынке. "Товар" таким образом падал в цене, а репутация торгаша оказывалась подмоченной. Некоторые использовали опиум или же иные снадобья, дабы усмирить бунтующих, нежелающих мириться с участью скота.

 
Невольничий рынок. Источник изображения открытая база "Яндекс. Картинки".
Невольничий рынок. Источник изображения открытая база "Яндекс. Картинки".
«Они продаются за различные цены, соответственно красоте, смотря по которой они назначаются или в танцовщицы, или музыкантши, или же в банные прислужницы, горничные, или же одалиски. Цена на них колеблется от 1000 до 20 000 франков или около этого. Для того, чтобы заплатить последнюю сумму, невольница должна быть необычайной красоты. Если у них вид не представительный, то они назначаются на должности, в которых они не должны появляться перед своим господином; в таком случае цена их не превосходит 1500–2000 франков. Они продаются обыкновенно в возрасте 12–13 лет, но бывали случаи продажи 6–7-летних. Это впрочем бывает только тогда, когда покупательница желает приучить их к службе, или же перепродать с выгодой, когда они подрастут. Хозяйка делает им одежду, учит их вести себя прилично, а также говорить по-турецки. Главное внимание обращается на развитие таких талантов, которыми отличаются сами госпожи, как то: музыка, танцы, уборка волос и т. д.». Мелек-Ханум.
 
Источник ➝
'

Популярное

))}
Loading...
наверх